Слева – горы, сверху – солнце,
Справа – ялтинский пейзаж,
Серпантином трасса вьётся:
Поворот, изгиб, вираж.


Красный цвет кабриолета.
Платье, губы – в тон авто.
Я спешу на встречу с летом.
На спидометре под сто.


Я спешу на встречу с милым,
Оставляя за спиной
Всё, что было и не было
Между тем – другим и мной.


Я сбежала от работы,
От бездушной суеты.
Мне сейчас туда охота,
Где есть солнце, море, ты.


Где есть рыжие восходы,
Где закаты словно кровь.
Где ненужную свободу
Променяю на любовь.


Глянусь в зеркало – красотка!
И машина хороша!
На спидометре – под сотку,
Не умею не спеша.


Вот и Ялта показалась.
Придержу кабриолет.
Лето, ты меня дождалось!
Море, юг, любовь – привет!


Сентябрь 2025г

Она не любила во мне поэта –
Такая малость.
Но дело было совсем не в этом,
Как оказалось.

Я лишь стихами одними жил:
Хореи, ямбы.
Она ж точила сама ножи,
Меняла лампы.

Я был в поэзии с головой,
И с ней небрежен.
А ей был нужен совсем другой –
Надёжный, нежный.

И как-то раз от меня ушла,
Сказав при этом:
Как ни старалась быть, не смогла
Женой поэта.

Теперь врачуют мне боль утрат
Стихи и песни.
Пегас-зараза лишь виноват,
Что мы не вместе.




Январь 2026

Я мог тогда приехать к маме.
Когда откладывал дела,
И мы гуляли вечерами.
Она тогда ещё жила.

Она с рассветом просыпалась,
Ещё будильник не звонил.
И вечно чем-то занималась,
Насколько ей хватало сил.

Я мог тогда приехать к маме.
Когда звала и не звала.
И мы болтали с ней часами.
Она тогда ещё жила.

В ней были мудрость и смиренье,
Способность всех и всё любить.
Что вызывало удивленье:
Как можно так на свете жить?

Я мог тогда приехать к маме.
Теперь, при всём желанье – нет.
Она теперь в небесном храме,
Мной на земле оставив след.

След в её жизни долгой, разной,
Что редко доброю была.
Но для неё такой прекрасной.
Когда она ещё жила.



Сентябрь 2025

Прости меня за слов недобрость.
За их предвестие беды.
За ту сомнительную доблесть,
Чуть что не так сжигать мосты.

Прости меня, что было мало
У нас с тобой счастливых дней.
Прости за то, что всё прощала,
А я так и не стал добрей.

Я понял с нашей первой встречи:
Ты – знак воды, я – знак огня.
Но только ты спасёшь, излечишь
Своим терпением меня.

Стараюсь каждый день свой править
Твоей природной добротой.
Я только так сумею сладить
С таким вот - не простым собой.

Я знаю, ты живёшь в надежде:
Жизнь и с меня собьёт всю спесь.
Ну, а пока прости, как прежде,
Что я такой, какой уж есть.




Август 2025

Поле боя. Закончили биться.
Вечереет, ложится роса.
Неживые солдатские лица
Не мигая глядят в небеса.

В этой нашей последней атаке
Мы рванули войне на рожон.
Пятна крови, как алые маки,
Расплескал по траве батальон.

Дома горько заплачет маманя.
Батя с горя, наверно, запьёт.
Смерть-зараза с циничным стараньем
Меня впишет в свой страшный блокнот.

Нас таких в этом списке немало:
Батальоны, бригады, полки.
Сердце билось с трудом, замирало.
Мама, просьба – гармонь сбереги.

Смерть прикончить меня торопилась.
Жизнь прощалась со мной не спеша.
Откликаясь на божию милость,
В небеса возносилась душа.

Поле боя в кровавом угаре
Людоедством влекло вороньё.
Эти чёрные злобные твари
Жадно тело клевали моё.




Август 2025

К пророкам вечно применяли меры.
Они уже грешны, что правду знали.
И, чтоб та правда не рождала веру,
Пророков принародно убивали.

Так и поэты. Их не часто холят.
Всё больше травят, судят, обвиняют.
Не всем дано перечить властной воле:
Пьют, в петлю лезут, кто-то уезжает.


Пророк, поэт – вы братья по несчастью,
Рождаясь не в том месте, не в то время.
Но только вы через земные страсти
Ведёте сквозь века людское племя.



Август 2025

Ушёл наш день, пришёл наш вечер.
Пляж, море, солнце – позади.
В Москве лишь двадцать и дожди,
А здесь загар окрасил плечи.

Да, знойным выдался денёк,
Но к вечеру уже остужен.
Ты в номер заказала ужин,
Я свечи в комнате зажёг.

Закатим поздний пир горой
С шампанским, фруктами и прочим.
А после предадимся ночи.
Нам будет хорошо с тобой.

Не много надо, се ля ви,
Для счастья нам на белом свете.
Мы просто растворимся в лете,
В июльской солнечной любви.

Игра свечей, твой сладкий стон,
И радость быть кому-то милым.
В нас столько страсти, столько силы,
Что лишь к утру накроет сон.

Уснули мы, погасли свечи.
Растаяла ночная тень.
И значит скоро новый день.
А там придёт и новый вечер.




Июль 2019г
В редакции июль 2025

Как трудно летом умирать!
Смерть в эту пору так нелепа.
И мёртвым на траве лежать,
Глядеть в июньский полдень слепо.

Прощаюсь с солнечным лучом,
С небесной летней синевою.
Не знаю, было б нипочём
Мне, скажем, умирать зимою?

А мысли рвутся закричать:
«Господь, за что мне кара эта?!»
Невыносимо умирать
От вражьей пули-дуры летом.

Как трудно гибнуть молодым!
Земную покидать обитель.
Я мало что успел живым:
Не встретил, не узнал, не видел.

С последним вздохом вспомню мать.
Заплачет дождиком природа.
Как трудно летом умирать!
Да и в другое время года!




Август 2025

Мне немо́жется с утра.
Трубы плавятся, горят.
А в бутылке со вчера
(Я как чёрная дыра) –
Грамм осталось пятьдесят.

Это слёзы для меня.
Это мне на два глотка.
Только эти пятьдесят
Не какая-то фигня,
Это – рюмка коньяка!

Припев: Только, только рюмка коньяка,
И легчает на душе –
Отпускает.
Жизнь наладилась пока,
Или может быть уже –
Кто же знает?

Снова можно дальше жить.
Снова нервы в кулаке.
И не надо говорить,
Что с утра не гоже пить,
Что нет прока в коньяке.

Припев:

Одеваюсь и иду
В вино-водочный лабаз.
Чтоб на радость, на беду,
На похмельную нужду,
Коньяка купить запас.




Июль 2025

Проснулся, тихо встал, походкой сонной
Шагнул босой в распахнутый балкон.
И встретил день, июньским солнцем полный,
Весь в отраженьях радостных окон.

И солнца луч обнял его за плечи,
И тёплый ветер волосы трепал.
А он стоял, лишившись дара речи,
От счастья видеть то, что увидал.

Взгляд наполняют нежность и влюблённость.
Слух – птичьих голосов прямой эфир.
И родилась святая убеждённость:
«Насколько же прекрасен этот мир!»

А в спальне за спиной, как на портрете
Эль Греко кисти, ангелом ночным,
Спала красивейшая женщина на свете,
Даря ему любовью мир таким.




Ноябрь 2020г
В редакции Июль 2025г